Главная » Произведения » Русская литература » Толстой Лев Николаевич
Категории
Реклама

Интересно
загрузка...

Толстой Лев Николаевич

Лев Николаевич ТОЛСТОЙ (1828-1910)

Толстой вошел в русскую литературу со своей первой повестью «Детство» в 1852 году. Последние годы его деятельности, когда были созданы такие значительные произведения, как повесть «Хаджи-Му­рат» и драма «Живой труп», совпадают с первым десятилетием ново­го, двадцатого века. За шестьдесят лет работы Толстой создал целую библиотеку художественных и публицистических произведений. Он новаторски разработал военную тему в своих ранних «Севастополь­ских» и «кавказских» рассказах, трилогия «Детство», «Отрочество», «Юность» явилась первым опытом центральной для его творчества темы становления человеческой личности, три великих романа, напи­санных в 60-е («Война и мир»), 70-е («Анна Каренина») и 90-е («Вос­кресение») годы, необычайно полно и ярко выразили сложную совре­менность второй половины XIX века. Смысл человеческого сущест­вования, путь духовных исканий — центральная толстовская пробле­ма от ранних повестей и рассказов до поздних повестей «Отец Сер­гий», «Смерть Ивана Ильича» и драматических произведений — драмы «Живой труп», народной трагедии «Власть тьмы». Идея нрав­ственного совершенствования, кардинальная для Толстого, предо­пределила и создание особого «толстовского» героя, находящегося в постоянном движении, и новые способы видения человеческой психики — «диалектику души», основанную на текучести душев­ной жизни, смене противоположных состояний и свойств.

Роман-эпопея «Война и мир» (1863-1869)

Один из вопросов, встающих при рассмотрении «Войны и мира», касается причин обращения Толстого, художника, необычайно ост­ро чувствующего современность, к ушедшей исторической эпохе начала XIX века.

Здесь нет противоречия. Решительный исторический перелом в эпоху 60-х годов (крестьянская реформа и вызванные ею преобра­зования всей жизни страны) сделал вопросы о закономерностях раз­вития истории, о самом процессе исторического движения страны самыми важными и насущными. К началу 1860-х относится замысел романа «Декабристы», герой которого Петр Лабазов (прообраз Пье­ра Безухова) — декабрист, возвращающийся с семьей в 56 году по­сле поселения в столицу и, как говорит Толстой, «примеряющий свой строгий и несколько идеальный взгляд к новой России». Столкнове­ние эпох, прошлой и сегодняшней, осмысление современности с точ­ки зрения эпохи декабризма и должно было стать движущим сюжет началом. Замысел привел Толстого к эпохе 1812 г. (ср. со словами де­кабриста А. Бестужева: «Мы дети двенадцатого года»), но оказалось, что содержание народной войны, обнажившей мощь и жизнеспособ­ность русской нации, гораздо шире идеи декабризма. Задача выяв­ления внутренних источников победы, противостояния злу застав­ляет Толстого обратиться к еще более ранней эпохе 1805—1807 гг. — времени «неудач и поражений», в которых сущность характера на­рода должна была «выразиться еще ярче».

В «Войне и мире» нетрудно увидеть разные жанровые элементы — семейной хроники (в структуре романа велико значение семейных, родовых образований-гнезд Болконских, Ростовых, Курагиных), социально-психологического и исторического романа. Притом ни одно из этих определений не исчерпывает романа как целостности. Сам Толстой называл «Войну и мир» «книгой о прошедшем», счи­тая, что ее нельзя подвести ни под одну жанровую категорию: «Это не роман, еще менее поэма, еще менее историческая хроника. «Вой­на и мир» есть то, что хотел и мог выразить автор в той форме, в которой оно выразилось». Но эта форма оказалась такой вмести­тельной для философского и психологического анализа взаимодей­ствий людей в мире и войне — т.е. в историческом времени (в осо­бом, толстовском понимании истории, в которую необходимо вхо­дит частная жизнь людей), что за «Войной и миром» закрепилось определение «роман-эпопея».

Эпическое начало заложено уже в названии, заставляющем вспом­нить наказ пушкинского летописца Пимена из «Бориса Годунова»: «Опи­сывай, не мудрствуя лукаво... /Войну и мир, управу государей, / Угод­ников святые чудеса, / Пророчества и знаменья небесны...». Перечис­ление Пимена охватывает как будто все, что ни существует в мире, и образ войны и мира, взятый в таком контексте, — это жизнь во всей ее полноте. Этому служит и огромный пространственный охват (Россия, Австрия, Москва, Петербург, помещичьи поместья, провинция), и вре­менная длительность (15 лет) и огромное количество действующих лиц — от императора и фельдмаршала до мужика и простого солдата. Но не это главное. Эпопея создается прежде всего характером центрального события — войны 1812 года, послужившей толчком к необычайно бы­строму пробуждению народного самосознания, объединившей нацию и тем предопределившей и исход Бородинского сражения (кульмина­ционного события эпопеи), и последующую победу.

Но название имеет и другой смысл. Война и мир — антитеза, са­мое глубокое противоречие жизни. Идея противоречия, столкнове­ние противоположностей пронизывает всю структуру романа. Это и противоположность военных и мирных сцен, сменяющих друг дру­га; противоположность художественного изображения и философ­ских и исторических рассуждений (особенность настолько резкая, что во втором издании романа, Толстой вынес эту философско-пуб- лицистическую часть в отдельную книгу, но впоследствии вернул все в прежнее состояние); противоположность «исторической» (импе­раторы, министры, военные советники, полководцы) и частной жиз­ни людей; противоположность временного развертывания (от 1805 до 1820 года) и краткого момента (светский вечер, бал, театральное представление, день рождения, семейная сценка); противоположно соединение мельчайших наблюдений за человеческой психикой (Тол­стой называл это «мелочностью») и широких культурно-философ­ских обобщений (по Толстому, «генерализация»); и, наконец, в сис­теме персонажей герои, данные в движении, противоположны геро­ям статическим, неподвижным.

Но в мире Толстого, основной закон которого движение, проти­воположности тоже не существуют как нечто неподвижное, мож­но сказать, что они преодолеваются. Так, для Толстого жизнь не представляется разделенной на изолированные стороны — исто­рическую и частную — подчиняющиеся различным законам. Исто­рия творится в индивидуальном существовании человека, в семье, в родовом поместье. Законы жизни человека и законы истории еди­ны. Как осуществляет эту мысль не Толстой — публицист и фило­соф, а Толстой-художник? Главный его прием — смысловые «сцеп­ления» (любимое слово Толстого). В сценах частной жизни и в ис­торических сценах, расположенных в разных частях романа, обна­руживается общий смысл. Так, кардинальная для Толстого мысль об истинных и ложных жизненных ценностях равно открывается Николаю Ростову после огромного карточного проигрыша, князю Андрею, лежащему после ранения на Праценской горе, Пьеру, на­блюдающему за солдатами, идущими к Бородину перед сражением. Общность ситуации в том, что во всех трех случаях происходит ре­шительный сдвиг — жизнь нарушает свое обычное течение перед лицом смерти (Николаю невозможность заплатить «долг чести» гро­зит самоубийством, князь Андрей смертельно ранен и истекает кро­вью, Пьер думает о том, что эти веселые люди завтра, возможно, по­гибнут), — и тогда обычные и не вызывающие сомнений ценности, для каждого свои (офицерская честь, слава, удобство и комфорт), обнаруживают свою ложность и в силу вступает настоящее и всеоб­щее в жизни — сила молодости и искусства, открывшаяся Николаю в пении Наташи, истина высокого неба, как будто впервые увиден­ного князем Андреем, спокойная уверенность в необходимости об­щего дела, которую почувствовал в солдатах Пьер.

Так же и понятия войны и мира начинают мерцать, проникая друг в друга. Законы войны (вражда, авантюризм, обманы, убийства) ак­тивно действуют в мирной жизни. Это и война, ведущаяся за мозаиковый портфель старого графа Безухова князем Василием и Анной Михайловной Друбецкой, и военная хитрость интриг князя Василия вокруг Пьера, ставшего выгодным женихом после получения наслед­ства, и дуэль Пьера и Долохова, и многое другое. А мир как согласие, гармония человеческих отношений находит себя в военной жизни — будь то жизнь гусарского полка Николая Ростова или батарея Туши­на при Шенграбене. В самом огне Бородинского сражения на кур­ганной батарее Пьер чувствует себя как будто в малом мире семьи. И пространственное значение «мир семьи», т.е. круг людей, совпадает здесь с омонимичным значением состояния: «семейный мир» зна­чит «семейной согласие». Понятие «мир» ключевое для книги Тол­стого, и особенно важно, что значение мира как не-войны вступает в сцепление с понятием мира как единения людей. «Миром господу помолимся», — слышит Наташа Ростова слова великой ектении в первые дни войны и как бы расшифровывает их для себя: «Миром, все вместе, без различия сословий, без вражды, а соединенные брат­скою любовью». «Отсутствие вражды» и «все вместе» становится здесь синонимическим рядом, оттенками единого значения. Единст­во — мир — русской нации, рождающийся в горниле войны и есть основное содержание эпопеи Толстого.

«Мысль народная», которую, по словам Толстого, он любил в «Войне и мире», связана с самыми главными проблемами романа. Народ — общая душа нации, и понять это позволяет 1812 год, рас­крепостивший творческое сознание народа, который обретает сво­боду действий и сметает все «общепринятые условности войны». (Это максимальное проявление той общей ситуации, о которой шла речь выше, в случаях с Николаем Ростовым, князем Андреем, Пьером). Нашествие гибнет, потому что поднимается народ — как «новая, не­ведомая никому сила». Народный характер войны определяется ши­ротой и силой человеческой самостоятельности: это и партизанское движение, и создание дворянских ополчений, и уничтожение людь­ми своего имущества, и оставление Москвы. И приход в армию глав­нокомандующим Кутузова, неугодного государю, но лучше всех по­нимающего народный характер войны и прислушивающегося пре­жде всего к состоянию духа русского войска, — выражение этой пре­жде «неведомой никому силы». Победа (общее благо) оказывается результатом того, что личные интересы множества людей, обычно эгоистически отделенных друг от друга, оказываются однонаправ­ленными, определяющимися одним чувством — Толстой называет его почти как физическое, т.е. естественное и необходимое явление — «скрытой теплотой патриотизма».

Народ хранит в себе нравственные начала общей жизни, он по сути и воплощает в себе эту общую жизнь. Только в приобщении к ней могут найти разрешение своих мучительных вопросов об осмыс­ленности существования и согласия с самим собой любимые герои Толстого — Пьер Безухов и князь Андрей. Это согласие достижимо только при выходе за пределы обособленной личной жизни, и Тол­стой показывает его в солдатах на батарее Раевского при Бородине, а потом и в отдельном человеке — Платоне Каратаеве. Платон Кара­таев оказывается воплощением идеала «простоты и правды», идеала полного растворения в общей жизни, которая уничтожает страх смерти и пробуждает силу жизни в человеке. Толстой показывает, что жизнь Каратаева, «как он сам смотрел на нее, не имела смысла как отдельная жизнь. Она имела смысл только как частица целого, которое он постоянно чувствовал». И встреча с ним оказывается спа­сительной для Пьера, наделяя его чувством свободы, «знанием сер­дечным», способностью разграничения добра и зла.

Мир героев «Войны и мира» огромен и многосложен. Это и ис­торические лица, и персонажи, как говорил Толстой, «совершенно вымышленные». Поразительно, что в этой грандиозной постройке (более 600 персонажей) люди живут, не заслоняя друг друга. Запо­минаются навсегда не только главные герои, проходящие весь дол­гий путь в эпопее, но и второстепенные герои и герои общего плана. Кроме этого естественного для любого произведения деления на глав­ных и второстепенных, различимы еще несколько принципов выде­ления и разделения персонажей, и они связаны с важными содер­жательными мотивами. Мы уже говорили о важности для романа по­нятия «мир». В системе персонажей оно осуществляется как бы на трех уровнях — внутренний мир личности (мир Пьера Безухова, мир князя Андрея, мир Наташи Ростовой и пр.), мир родовой, семейный (мир Болконских, Ростовых, Курагиных) и, наконец, тот общий мир — жизненная целостность, которая творится в войне 1812 года.

Толстой говорил о «мысли народной» в романе, но «мысль се­мейная» в нем тоже чрезвычайно важна. Во-первых, герои несут на себе печать семейной принадлежности. Как бы ни отличались между собой Наташа, Николай и Петя, их принадлежность к «рос­товской породе» несомненна. Кроткая княжна Марья и строгий и вспыльчивый старый князь — равно Болконские. «Идиот» Иппо­лит, хитроумный князь Василий, красавица Элен наделены общи­ми чертами. Доброта Ростовых, гордость Болконских, себялюбие Курагиных — фамильные свойства, присущие каждому ее члену. Семья — малый мир, в котором творится история. И потому эпопея закономерно заканчивается не только победой русского мира, но и созданием миров-семей, объединивших Ростовых, Болконских, Безуховых — семей Наташи и Пьера, Николая и княжны Марьи.

Другой важный принцип, проявляющийся в построении систе­мы персонажей, это отнесенность их либо к героям, данным в дви­жении, либо в статике. Движение для Толстого нравственное поня­тие, он связывает его с важнейшей для себя идеей нравственного совершенствования. Еще в дневнике 1857 года он формулирует для себя: «Истина в движеньи — и только». Через тридцать четыре года, в 1891 г., повторяет и разъясняет эту мысль, соединяя ее с централь­ной философской идеей свободы: «Свободы не может быть в ко­нечном, свобода только в бесконечном. Есть в человеке бесконеч­ное — он свободен, нет — он вещь. В процессе движения духа со­вершенствование есть бесконечно малое движение — оно-то и сво­бодно — и оно-то бесконечно велико по своим последствиям, пото­му что не умирает». На идее движения основан и толстовский пси­хологический метод, точно названный Чернышевским «диалекти­кой души». Внутренний мир человека изображается в процессе, как постоянный, непрерывно сменяющийся психический поток. Тол­стой стремится изобразить не столько характер чувств и пережива­ний, сколько процесс возникновения мысли или чувства и их изме­нения. Толстой записывает в дневнике:«Как бы хорошо написать художественное произведение, в котором бы ясно высказать теку­честь человека, то, что он один и тот же, то злодей, то ангел, то муд­рец, то идиот, то силач, то бессильнейшее существо».

Каковы средства для изображения человека? Традиционно важ­ную роль играет портрет, внешнее описание. Закон толстовского мира — несовпадение внешнего и внутреннего: некрасивость княж­ны Марьи скрывает душевное богатство и красоту, и, напротив, античное совершенство Элен, красота Анатоля прячут бездушие и ничтожность. Но гораздо важнее для Толстого изображение внут­реннего мира, мыслей и чувств героя, потому огромное место зани­мает у него внутренний монолог. Значительность «внутреннего» проявляется и в том, что внешние явления и события Толстой пока­зывает и оценивает глазами героя, действует через его сознание, как бы лишая человека посредника-повествователя в понимании действительности. Новый способ изображения отношений между действительностью и человеком сказывается и в обилии бытовых деталей и подробностей внешней обстановки, которые воздейст­вуют на психику. «Душа звучит под бесчисленными, иногда неза­метными, неслышными пальцами действительности данного момен­та», — пишет интересный исследователь Толстого А.П. Скафтымов. Радостное возбуждение Наташи в день именин; ее состояние во время первого бала, новые чувства, связанные с новыми впечатле­ниями — пышности, блеска, шума; сцена охоты, описанная со все­ми внешними подробностями, и одновременно состояние чувств всех участвующих — и ловчего Данилы, и старого графа, и дядюш­ки, и Николая, и Наташи. Другая действительность — следующая сце­на в доме дядюшки — рождает другие чувства. Сцены можно множить до бесконечности. Иногда какие-то детали внешней действительно­сти оказываются настолько значительными, что приобретают симво­лический смысл. Таким для князя Андрея оказывается небо Аустер­лица, такую же роль играет его встреча со старым дубом.

В движении, т.е. в постоянном изменении и развитии даны глав­ные герои Толстого — Наташа, Пьер, князь Андрей, Николай Рос­тов, княжна Марья. Им противопоставлен мир неподвижности — Элен и ее брат Анатоль, Соня, Борис Друбецкой, Берг и пр. Дви­жение героев предстает как духовный путь поисков, сомнений, тяжких кризисов, возрождений и новых катастроф. Особенно ярко эта ломаная линия жизненных взлетов и падений видна в судьбе Пьера Безухова и князя Андрея. Они совсем не похожи по типу личности (их различие заметно в первой же сцене романа — на светском приеме у Анны Павловны Шерер), но их объединяет и делает близкими общее свойство — необходимость понимания жизни и своего места в ней. Для Болконского, презирающего свет с его ничтожностью и извращенным нравственным миром («Эта жизнь не по мне», — скажет он в разговоре с Пьером), это выра­жено в стремлении воздействовать на ход событий личным дея­нием, подвигом. Для Пьера, перед которым после дуэли его собст­венная жизнь, как и жизнь всеобщая — современная и историче­ская, предстает в беспорядке и разрушении, как «завалившееся» здание, возможностью благоустройства становится идея самосо­вершенствования. Но умозрительные идеи («наполеоновская» у Болконского, масонская у Пьера) не способны справиться с жиз­ненным беспорядком, бессмысленной и неподвластной человеку стихией. Эти этапы закончатся крушением — разочарованием в масонстве для Пьера, Аустерлицкой катастрофой для князя Анд­рея. Их путь к истине становится движением к другим людям, и обретается человеческое единение не путем мысли, а путем ин­туитивного познания и опытом жизни с людьми. В 1812 г. князь Болконский будет не адъютантом главнокомандующего, но пой­дет служить «в рядах», где для него станет понятным зависимость исхода событий от того «общего духа», который есть в нем, Куту­зове, Тимохине и в последнем солдате. Для Пьера главными уро­ками жизни станет понимание «простоты и правды», которые он увидит в солдатах при Бородине, а потом видение той истинности общей народной жизни, которую он почувствует в Каратаеве.

Если пути Пьера и князя Андрея идут как бы параллельно, то взаи­модействие Наташи Ростовой и княжны Марьи — это движение на­встречу друг другу. В сюжетном развитии это выражено в резкой противопоставленности героинь в первой половине романа и глубо­чайшей близости их после ранения князя Андрея. Наташа — самая любимая героиня Толстого, ни в ком с такой силой и активностью не проявляет себя живая жизнь. Она, непосредственная, естественная, наделенная необыкновенной внутренней чуткостью, собственно, и есть воплощение жизненной свободы. Но чувство долга, нравствен­ных обязательств перед другими людьми в ней недостаточно разви­то (вспомните важнейший эпизод Наташи и Анатоля Курагина). Зато оно в максимальной степени даровано княжне Марье. Путь княж­ны к обретению свободы, путь Наташи к обретению долга и оказы­ваются внутренним сюжетом их движения.

В героях неподвижных Толстой фиксирует прежде всего эгои­стическую самодостаточность, отделение от общей жизни людей. Характерно, что именно в период «неудач и поражений» Друбецкой и Берг достигают предельно возможных для них границ слу­жебной и личной карьеры. Другая сторона эгоизма, разрушитель­ное вторжение в жизнь людей, сильней всего проявляется в губи­тельном вмешательстве князя Василия, Долохова, Анатоля, Элен в жизнь Пьера, Наташи, князя Андрея. Если движение — свидетель­ство правильного и нормального нравственного развития личности, то неподвижность — недостаток этого развития. Но в системе пер­сонажей есть двое героев, неподвижность которых говорит о дру­гом. Это Платон Каратаев и Кутузов. В Каратаеве заданы то совер­шенство и та «круглота» народного мира, который не нуждается в движении. И Кутузов, при всей яркой реалистичности его внешне­го и психологического портрета, оказывается символом «народно­го чувства» во всей «чистоте и силе его». Его антитеза в романе — Наполеон, в котором максимально выражено эгоистическое, раз­рушительное и насильственное начало.

Образы Наполеона и Кутузова связаны с двумя важными про­блемами романа — толстовской философией истории и изображе­нием войны. Наметим лишь некоторые моменты этих проблем.

Философия истории Толстого связана с его представлением, что в историческом процессе существует некая целесообразность, скры­тая от взглядов людей. Для каждого человека его действия кажутся сознательными и свободными, но сложение итогов разнонаправлен­ных действий людей дает не предусматриваемый и не сознаваемый ими результат (его обычно и называют «волей провидения»). Лишь в немногие эпохи частные и свободные действия людей складывают­ся в однонаправленный вектор, это те эпохи возможного единения, к которым принадлежит и 1812 год. И лишь немногие люди оказыва­ются способными отрешиться от узко личного и проникнуться целя­ми понятной им исторической, общей необходимости. К таким лю­дям и принадлежит Кутузов. Осознавая общий смысл событий, он оказывается главным деятелем и выразителем народной войны. На­полеон, напротив, видит в истории лишь источник своих собствен­ных, частных целей и стремлений, оказываясь, таким образом, са­мым крайним выражением идеи эгоизма.

Войну вообще Толстой осознает как «противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие». Так рассматрива­ется кампания 1805 года, в которой «упадок духа войска», «вели­чайшая поспешность и величайший беспорядок» отступления че­рез Энс, поражение при Аустерлице равно закономерны, посколь­ку не связаны с нравственным началом действий человека. Шенграбенское сражение — единственное событие в истории этой кам­пании, имеющее нравственное оправдание — спасение маленьким отрядом Багратиона основной части русской армии (см. поведение батареи капитана Тушина в этом сражении). Шенграбен — линия, ведущая к Бородину (ср. поведение Багратиона при Шенграбене с поведением Кутузова при Бородине). Бородино и вся война 1812 года по смыслу противоположны обычным войнам. Осознанная народом необходимость войны делает ее созидательной, «отечест­венной», спасительной для России в целом и для каждого из героев. 1812 год разрушает исторический произвол сильной личности — Наполеона, навязывающего свою волю как закон народам Европы, и частный произвол Курагиных — бесславно гибнут Анатоль и Элен, лишается силы хитроумия князь Василий.

Нашёл ошибку? Выдели и нажми ctrl + Enter
Теги: Толстой-Лев | Распечатать
06.29.2012 / 16:20 - Произведения » Русская литература

Партнёры
Работа на заказ
Заказать работу
Товары
загрузка...
Отзывы стобалльников
Екатерина Рожкова
Екатерина Рожкова
Все произведения, содержащиеся в кодификаторе, обязательны для прочтения. И даже если такие масштабные эпопеи, как «Война и мир» или «Тихий Дон», не попадутся вам в тестовой части, знание их содержания и проблематики будет очень полезно при выполнении заданий С2 и С4, ведь в них можно найти примеры почти на любую тему. Но, скажу честно, специально к экзамену я ничего не перечитывала, а только освежала в памяти с помощью анализов, приведённых на данном сайте.Читать далее...
Анастасия Донцова
Анастасия Донцова
Для заданий части С (С4 особенно) классифицировала стихи по различным темам (патриотизм, любовь и т.д), многие из них лучше знать наизусть, если не полностью, то хотя бы несколько строк, чтобы включать в свои сочинения цитаты из них. А прозу следует читать внимательно, обращая внимание даже на самых незначительных персонажей, потому что именно они могут пригодиться при сопоставлении прозы. Ну и решала тесты. Никаких специальных задачников не покупала, заданий на сайте мне хватило. В общем-то, очень многое на экзамене зависит от удачи, но на нее особо полагаться не стоит, а лучше готовиться и побольше читать, тогда любой вариант покажется лёгким. Читать далее...
Мария Малышева
Мария Малышева
я выучила все-все критерии оценивания сочинений и на экзамене старалась следовать каждому из них, чтобы потерять как можно меньше баллов. Я, признаюсь, совершенно не ожидала, что мою работу оценят настолько высоко. Моё сочинение не было каким-то необычным или суперумным, просто я писала по сути, не лила воду, соблюдала композицию, логику. Но главное - мне было интересно писать, читать, учить, я люблю литературу. Я думаю, это главная причина моего успеха. Читать далее...
Дарья Иванова
Дарья Иванова
Вы можете найти в интернете, в учебниках, в шпаргалках ответы на все распространенные вопросы по содержанию классических русских произведений. Но не факт, что Вы получите за эти ответы 100 баллов. Готовилась весь последний год в школе сама. Никаких репетиторов не нанимала, тесты начала решать за месяц до экзамена. В сущности, этот год я никак особенно и не готовилась. Но если смотреть глубже, я готовилась. Правда, несколько иными способами. Читать далее...
Войти через: