Главная » Произведения » Русская литература » Маяковский Владимир Владимирович
Категории
Реклама

Интересно
загрузка...

Маяковский Владимир Владимирович

Владимир Владимирович МАЯКОВСКИЙ (1893-1930) — художник-новатор, ос­тавивший заметный след в отечественной поэзии и драматургии. Яркость и оригинальность таланта, огромный общественный темпе­рамент, жизнь в эпоху исторических потрясений определили слож­ность, оригинальность и противоречивость его творческой судьбы. Он стал непререкаемым авторитетом, классиком, официальным по­этом советской страны. Хрестоматийный глянец навели после зна­менитой оценки Сталина: «Маяковский был и остается лучшим, та­лантливейшим поэтом нашей советской эпохи». Исследователи друж­но называли его певцом революции, поэтом нового типа...

Сегодня наука свободна от диктата идеологии и партийных устано­вок, но избежать тенденциозности, правда, теперь с другим знаком, в изучении творчества Маяковского удается не всегда. Тенденциозность такого рода есть и в одной из последних больших работ о поэте — та­лантливой книге Ю. Карабчиевского «Воскресение Маяковского».

Маяковского нельзя воспринимать вне его эпохи — времени но­вых идеалов, грандиозных социальных сдвигов, авангардистских экс­периментов в искусстве — нельзя игнорировать его вклад в развитие русской поэтической культуры, принципиальное новаторство формы.

Маяковский вошел в литературу в начале 1910-х годов как поэт-футурист, став очень скоро лидером группы поэтов и художников кубофутуристов. Его единомышленниками в реформировании ста­рого искусства и создании культуры будущего стали В. Хлебников, А. Крученых, Д. Бурлюк, В. Каменский. Для футуристов был характе­рен острый интерес к обновлению арсенала изобразительно-выра­зительных средств поэтического языка, к ритмико-интонационному строю стиха, к изобретению новых слов (неологизмов). Ниспровер­гатели традиций бросили вызов «так называемому здравому смыс­лу» и «так называемому хорошему вкусу». Анархический бунт про­тив всех устоев мира — одна из принципиальных установок кубофутуризма. Маяковский подписал программный манифест кубофутуризма «Пощечина общественному вкусу» (1912), в котором молодые революционеры от искусства дружно бросали Пушкина, Толстого и Достоевского с «парохода современности». Нигилистическое и бун­тующее отношение футуристов к действительности, их стремление к словесному эксперименту, антиэстетизм органично совпали с при­родой поэтической индивидуальности Маяковского. Черты футури­стической эстетики в той или иной мере сохранялись или своеобраз­но трансформировались в его творчестве до конца.

В послеоктябрьский период усиливается публицистическое на­чало, агитационно-пропагандистская направленность стихов. В этот период он пишет несколько лироэпических поэм («150 000 000», «Про это», «Владимир Ильич Ленин», «Хорошо!»), обращается к драматургии. Интенсивно работает в рекламе, в газете. Им движет стремление ощутить себя в общем строю, «революцией мобилизо­ванным и призванным». Именно как «полпред советского искусст­ва» он предпринимает поездки в страны Европы и Америки.

Последние годы жизни Маяковского осложняются трудными творческими поисками, борьбой с непониманием идеологизирован­ной критикой, личной неустроенностью. Комплекс этих причин привел поэта к самоубийству 14 апреля 1930 года.

Лирика (Послушайте! Нате! «Я сразу смазал карту будня...» Лиличка! Ода революции. Левый марш. Приказ по армии искусства. Хорошее отношение к лошадям. О дряни. Прозаседавшиеся. Разговор с фин­инспектором о поэзии. Необычайное приключение, бывшее с Вла­димиром Маяковским летом на даче. Письмо товарищу Кострову из Парижа о сущности любви. Во весь голос).

Лирический герой стихов раннего Маяковского — бунтарь-ро­мантик, бросающий вызов целому миру, одержимый духом протес­та. Он уверен, что «мир огромив мощью голоса», победит рутину пошлой жизни. Недаром программное произведение дооктябрьско­го Маяковского — поэма «Облако в штанах» (1915) — имело перво­начальное дерзкое название «Тринадцатый апостол». Несмотря на трагические лирические мотивы, в поэме победительно торжест­вовали четыре крика четырех частей:

«Долой ваш строй!

Долой ваше искусство!

Долой вашу религию!

Долой вашу любовь!».

Лирический герой Маяковского одинок, но он борец и уверен. что силой своего протеста он сможет преодолеть материальную приземленность обыденности, сковывающую полет мысли и спо­собность к действию.

Так, в стихотворении «Нате!» (1913) поэт бросает дерзкий вызов заплывшему жиром буржуазному потребительскому миру, для ко­торого и искусство становится всего лишь предметом потребления. Написанное «на случай» открытия артистического кабаре, оно как бы воссоздает в своем содержании встречу «поэта» и «толпы». От­сюда использование прямого обращения: «Вот Вы, мужчина...», «Вот Вы, женщина...» Этот синтаксический прием, несомненно, актуа­лизирует бунтарское начало в лирическом герое, он готов вступить в открытую схватку с враждебным миром, «здравый смысл» и «так называемый хороший вкус» которого отвергает. Стихотворение «Нате!» построено на приеме антитезы. Два мировидения, две сис­темы ценностей противопоставляются в нем. Поэт владеет сокро­вищами, не имеющими цены, он, «бесценных слов мот и транжир», щедро отдает людям свое духовное богатство.

Поэту противостоит ограниченность и самодовольство буржу­азного сознания. Чуждая лирическому герою система ценностей характеризуется точной, яркой метафорой:«Вы смотрите устрицей из раковин вещей». Толпа не только глуха к искусству, но и агрес­сивна. Она не хочет признавать свободы и суверенности творчест­ва, готовая «взгромоздиться на бабочку поэтиного сердца». В сти­хотворении возникает трагический мотив одиночества, непонятно­сти художника в мире, характерный для раннего Маяковского. Ге­рой Маяковского свободный человек, человек нового типа, он не смиряется с враждебным миром и готов к бунту, протесту, выра­женному в типичной для эстетики футуристов эпатажной форме: «Я захохочу и радостно плюну, плюну в лицо вам, я, бесценных слов транжир и мот». Есть в этом стихотворении и еще одна черта футу­ристической поэтики — намеренное использование антипоэтиче­ской лексики («обрюзгший жир», «толпа озвереет», «ощетинит ножки стоглавая вошь», «кривляться», «плюну»).

Лирический герой раннего Маяковского не только одержимый пафосом отрицания борец с недостойным миром. Это страдающий и способный к состраданию человек. Он убежден в необходимости от­зывчивости на чужую боль, в спасительности света звезд, глаз люби­мой... В таких стихах, как «Послушайте!» (1914), «Лиличка!» (1915), лирическая монологическая интонация имеет решающее значение.

Неприятие мира и чувство одиночества лирического героя вы­зывают мощнейший импульс в поиске выхода. Прошлое и настоя­щее России его не удовлетворяют и выход видится, естественно, в будущем, в будущем революционном.

Маяковский утопически верил в великую очищающую силу ре­волюционного преображения мира и пророчески предсказывал его скорый приход в поэме «Облако в штанах» («В терновом венце ре­волюций / Грядет шестнадцатый год!»).

Размах революционных событий представляется поэту началом но­вой жизни, в которой одинокий герой-бунтарь сольется с массой едино­мышленников, зашагает в ногу с обновленной страной, воплощающей в реальности его мечту-утопию. Правда, это строительство проходит в борь­бе. Задача художника стать «агитатором, горланом, главарем». Он был уверен, что поэзия именно как пропагандист-агитатор должна доказы­вать, убеждать, вести за собой. Искусство, по его представлению, может стать формой строительства новой жизни, звать к активному действию. М.И. Цветаева, размышляя о новой советской поэзии, справедливо отме­чала: «От Маяковского — делается. От Пастернака — думается».

«Моя» революция призвала в строй новые жанры: марши, при­казы, гимны, призывы. В автобиографии «Я сам» Маяковский пи­сал: «Принимать или не принимать? Такого вопроса для меня не было. Моя революция». Поэт-трибун воспел свое время в «Оде ре­волюции» (1918). А.В. Луначарский называл поэзию Маяковского «митинговой». В этом митинговом ряду особенно заметно стихо­творение «Левый марш» (1918), необычайно популярное в те годы. Написанное для выступления перед революционными матросами (сохраняется подзаголовок — «Матросам»), оно демонстрирует осо­бенности новой действенной поэзии.

Интонационно-синтаксический строй стихотворения (расшатан­ный трехударный дольник: дробление строчек на короткие отрез­ки и др.) сообщает ему ораторский характер и трибунную мощь. Четырежды повторенный рефрен:

Левой!

Левой!

Левой!

передает маршевую чеканность «шага миллионного», идеологиче­скую определенность.

Грозная эпоха с первых строчек вступает в силу: «Ваше слово, товарищ маузер». Поэт говорит от лица «мы» и вполне разделяет убежденность осуществляющего свой выбор народа: история про­сто обязана подчиниться диктату новых идей, с прошлым поконче­но: «Клячу истории загоним».

Команды, призывы, маршевые ритмы в стихотворении как бы под­черкивают необходимость немедленного действия, демонстрируют единство, революционную дисциплину и целеустремленность массы.

Стихотворение «Левый марш» проникнуто жизнеутверждаю­щим пафосом, хотя некоторые детали передают драматизм рево­люционной эпохи, создают картину лишений и бед переживаемых народом: «за горами горя», «за мора море»: «пусть бандой окружа­ет нанятой / стальной изливаются леевой...»

«Левый марш» — стихотворение политической темы, достаточ­но сложной поэтической техники, в котором поэт выразил свою утопическую мечту о победном шествии русского пролетариата к мировой революции: Крепи

у мира на горле пролетариата пальцы!

Маршевый рефрен «Левой! Левой! Левой!» подчеркивает одер­жимость этой мечтой миллионов.

Лирический герой Маяковского ощущает себя частицей массы одушевленных революцией людей. Для него революция — «благо­словенная!» Ей он поет «четырежды славься» в стихотворении «Ода революции». Именно злоба дня диктует художнику «Приказ по ар­мии искусства» (1918):

Книгой времени тысячелистой революции дни не воспеты. На улицы, футуристы, барабанщики и поэты!

В стихах этой темы проявилась свойственная Маяковскому по­литическая дидактика, некоторое любование собственным образом поэта-трибуна.

Но несмотря на сосредоточенность на гражданской, политиче­ской теме, в поэзии Маяковского особое место занимала и лириче­ская тема. В стихотворении «Лиличка!» (1915), как и подчеркивает­ся в подзаголовке («Вместо письма»), перед нами взволнованный лирический монолог, в котором выражается безоглядное любовное чувство героя стихотворения.

Лирический герой переживает состояние смятения. Весь строй сти­хотворения подчинен задаче его выразить. Многие исследователи под­черкивали очевидно намеренный гиперболизм образов. Любовь героя так громадна, что сравнения и метафоры приобретают гиперболиче­ский характер: любовь — «море», любовь — «солнце», опосредованные сравнения — «бык», «слон» из того же ряда гиперболических образов. Накал чувства — на грани возможного — «исступленный, дикий обе- зумлюсь, отчаянием иссечась». Но именно в этом стихотворении перед читателем возникает образ незащищенного, ранимого человека, кото­рому так страшно потерять любимую, для которого одиночество непе­реносимо. Как нужны человеку глаза, которые понимают. Они убере­гут от беды: «Надо мною, / кроме твоего взгляда/, не властно лезвие ни одного ножа». Нежность, смиренность обращений («дорогая, хоро­шая»), соседствуя с проявлениями безумных страстей, передают неод­нозначность и трагичность переживаний лирического героя. А такой действенный эпитет, как «сломанная дрожью» рука, почти по методу физического действия Станиславского, выражает смятение и отчаяние души лирического героя.

Открытость и взволнованность лирического героя раскрывают­ся благодаря тоническому стиху, при котором характерные для него паузы создают дополнительную психологическую напряженность.

В стихотворении «Хорошее отношение к лошадям» (1918) ли­рическое начало является определяющим, несмотря на то, что в нем рассказан «случай из жизни» и даже показано противопоставление пошлой толпы «зевак» и лирического героя. Противопоставление достаточно конфликтно, так как стороны принципиально различно воспринимают описанное событие:

Лошадь упала! —

Упала лошадь! —

Смеялся Кузнецкий.

Лишь один я

голос свой не вмешивал в вой ему.

В стихотворении есть элементы повествования и описания, много- голосица толпы и монолог лирического героя, обращенный к упавшей от непосильного труда лошади, — но все призвано выразить тоску ли­рического героя и способность ее преодолевать. Как и в стихотворении «Лиличка!», поэт как будто заклинает: усталой душе нужна поддержка. Кто-то должен дружески заглянуть в глаза, понять и помочь...

Основная нагрузка в этом стихотворении приходится на глаго­лы. Именно они — «грохнулась», «сгрудились»», «опрокинулась», «подошел», «вижу», «рванулась», «пошла», «пришла», «встала» — динамично предают сюжетное движение в стихотворении. Не толь­ко внешнее, событийное, но и внутреннее, выражает динамику пе­реживаний героя. Метафоры в стихотворении одушевляют образ города, создают картину: «улица скользит», она «ветром опита», «льдом обута».

Необычайно выразительна звукопись первой строфы с аллите­рацией звуков «гр»:

Били копыта Пели будто:

— Гриб.

Грабь.

Гроб.

Груб.

Акцентный стих, строки, разбитые на короткие интонационные отрезки, придают стихотворению ритмическую экспрессию и ди­намичность.

Любовная тема получает развитие в стихотворении «Письмо товарищу Кострову из Парижа о сущности любви» (1928). Мая­ковский снова использует излюбленный жанр — письмо с конкрет­ным адресатом, что обусловливает интимность и определенность интонации. В этом стихотворении немало деталей бытовой среды («экипажи», «записная книжка»), есть и ирония («тут бы и у медве­дей выросли крылышки»), но основной пафос в поэтизации любов­ного чувства, не знающего границ, когда ревнуют к Копернику! По Маяковскому, любовь поднимает человека над бытом, окрыляет его. Именно простая, человеческая любовь способна созидать человека в человеке, «подымать, / и вести, / и влечь».

Другое любовное «письмо» Маяковского — «Письмо Татьяне Яковлевой» (1928), в котором любовное интимное переживание переводится в план социально-политический: выражение любовно­го чувства и размышления о своей эпохе, о гордости за социалисти­ческую Родину: «Я не сам, / а я ревную / за Советскую Россию». В любовной теме очевидна эволюция Маяковского от лирического поэта к поэту-трибуну, гражданину.

Тема поэта и поэзии, назначения искусства проходит через все творчество Маяковского. Еще в поэме «Облако в штанах» Маяков­ский провозглашал пророческую миссию художника — видеть то, чего не видит никто («где глаз людей обрывается куцый»). Он был убежден в необходимости активной жизнестроительной роли по­эта («кастетом кроиться миру в черепе»).

В стране Советов, по Маяковскому, поэзия должна встать в строй созидателей новой реальности: «Светить всегда. / Светить везде. / до дней последних до конца» «Необычайное приключе­ние...» (1920). У поэта, как и у Солнца, универсальное предназна­чение. Возможности искусства, его диапазон, считает поэт, без­граничны. «Рифма поэта — и ласка, и лозунг, и штык, и кнут», — писал он в стихотворении «Разговор с фининспектором о поэзии» (1926). Позиция поэта граждански ответственна и нравственно высока, ибо он «народа водитель» и одновременно «народный слу­га». Поэт, по представлению Маяковского, такой же труженик, как и рабочий: «поэзия та же добыча радия». Это тяжелая и опасная работа, но она необходима Родине.

В этой вечной теме лирики Маяковский создает образ поэта- гражданина, его право на бессмертие оплачивается тяжелым тру­дом и верной службой своему классу: «по коммуне стихов сор­та» распределяются. Вместе с друзьями по Лефу в послереволю­ционное время он следовал принципу исполнения художником «социального заказа».

В поэме «Во весь голос. Первое вступление в поэму» (1929 — 1930), поэтическом завещании Маяковского, утверждается как глав­ное достоинство поэзии и основной критерий оценки ее уровня — участие в строительстве новой жизни. Поэт напрямую обращается к потомкам, заглядывает в «коммунистическое далеко». Перед чи­тателями будущего подводит итог своего творчества, размышляет о своем месте в искусстве, о сознательном выборе, который он сде­лал, став поэтом-трибуном, «наступив на горло собственной песне». Поэт выполнил свой социальный и партийный долг — отверг «ли­рические томики» «песенно-есененного провитязя». Поэзия, по Маяковскому, фронт борьбы за новую жизнь. Развернутая мета­фора как основной художественный прием вступления подчерки­вает действенный, боевой характер поэзии Маяковского. Поэт, как полководец, принимает парад войск, а войска — его стихи, поэзия борьбы, искусство, отдавшее себя народу, строящему социализм. Основной идее вступления «Во весь голос» в полной мере соответ­ствуют чеканность лексики и эмоциональная энергия стиха.

Особое место в творчестве Маяковского, как он сам называл себя в поэме «Во весь голос», «ассенизатора и водовоза», занимала сатира.

В ранний период, работая в сатирическом журнале «Новый Са­тирикон», он писал сатирические гимны — «Гимн обеду», «Гимн критику», «Гимн ученому» и др., в которых само переосмысление жанра (гимн — торжественная песнь) служило средством сатири­ческого осмеяния «мира сытых».

После революции сатира поэта нашла «приют» в «Окнах РОС­Та», ее адресатом стали враги революции. Маяковский рисовал сот­ни плакатов — лубочных картинок — и делал к ним лаконичные мет­кие и хлесткие сатирические надписи, нередко используя в них мотивы известных поговорок, пословиц, песен.

Основным объектом сатиры в лирике Маяковского становятся мещанство и бюрократизм. Именно в них видит поэт препятствие для достижения прекрасного будущего.

В стихотворении «О дряни» (1921) Маяковский клеймит обыватель­ский быт. Мещанское сознание, «мурло мещанина» казались ему пре­пятствием для осуществления той утопической идеальной модели новой жизни, о которой он мечтал. Вполне безобидные бытовые дета­ли — «канарейка», «самовар», «рамочка ала» — приобретают в стихо­творении значение страшных символов нового мещанства, которое страшнее Врангеля. Гротескный образ ожившего портрета Маркса и его гневная отповедь обывателям выражают пафос сатирического ра­зоблачения мещанства как опасности для коммунизма.

В стихотворении «Прозаседавшиеся» (1922) гротескно воссоз­дается картина бесконечных заседаний советских чиновников-бю­рократов. Прием реализации метафоры (люди разрываются от не­обходимости успеть на все заседания — в учреждениях сидят поло­винки людей) создает сатирический эффект.

Маяковский с тревогой констатирует, что и в новых историче­ских условиях такие пороки нашей жизни, как пошлость, бюрократизм, не изжиты и представляют большую опасность. Герои сатирических стихов разоблачаются изнутри, чему помогает «свободный стих», передающий богатство интонаций — от скрытой иронии до прямой издевки. Поэт непримирим к подобным явлениям и безжалостен в своих оценках. Он использует антиэстетическую лексику и называет вещи своими именами. Герои его сатирических произведений вполне соответствуют таким их обозначениям, как «мразь», «дрянь», «мурло».

Пошлость, мещанство как идеология, которой не должно быть места в новой действительности, сатирически высмеиваются и в ко­медии «Клоп» (1929).
Нашёл ошибку? Выдели и нажми ctrl + Enter
Теги: Маяковский | Распечатать
07.01.2012 / 00:19 - Произведения » Русская литература

Партнёры
Работа на заказ
Заказать работу
Товары
загрузка...
Отзывы стобалльников
Екатерина Рожкова
Екатерина Рожкова
Все произведения, содержащиеся в кодификаторе, обязательны для прочтения. И даже если такие масштабные эпопеи, как «Война и мир» или «Тихий Дон», не попадутся вам в тестовой части, знание их содержания и проблематики будет очень полезно при выполнении заданий С2 и С4, ведь в них можно найти примеры почти на любую тему. Но, скажу честно, специально к экзамену я ничего не перечитывала, а только освежала в памяти с помощью анализов, приведённых на данном сайте.Читать далее...
Анастасия Донцова
Анастасия Донцова
Для заданий части С (С4 особенно) классифицировала стихи по различным темам (патриотизм, любовь и т.д), многие из них лучше знать наизусть, если не полностью, то хотя бы несколько строк, чтобы включать в свои сочинения цитаты из них. А прозу следует читать внимательно, обращая внимание даже на самых незначительных персонажей, потому что именно они могут пригодиться при сопоставлении прозы. Ну и решала тесты. Никаких специальных задачников не покупала, заданий на сайте мне хватило. В общем-то, очень многое на экзамене зависит от удачи, но на нее особо полагаться не стоит, а лучше готовиться и побольше читать, тогда любой вариант покажется лёгким. Читать далее...
Мария Малышева
Мария Малышева
я выучила все-все критерии оценивания сочинений и на экзамене старалась следовать каждому из них, чтобы потерять как можно меньше баллов. Я, признаюсь, совершенно не ожидала, что мою работу оценят настолько высоко. Моё сочинение не было каким-то необычным или суперумным, просто я писала по сути, не лила воду, соблюдала композицию, логику. Но главное - мне было интересно писать, читать, учить, я люблю литературу. Я думаю, это главная причина моего успеха. Читать далее...
Дарья Иванова
Дарья Иванова
Вы можете найти в интернете, в учебниках, в шпаргалках ответы на все распространенные вопросы по содержанию классических русских произведений. Но не факт, что Вы получите за эти ответы 100 баллов. Готовилась весь последний год в школе сама. Никаких репетиторов не нанимала, тесты начала решать за месяц до экзамена. В сущности, этот год я никак особенно и не готовилась. Но если смотреть глубже, я готовилась. Правда, несколько иными способами. Читать далее...
Войти через: